Одесское Землячество (odzeml) wrote,
Одесское Землячество
odzeml

Земляк

Путешествуя по Югу России по делам одесского землячества довелось мне познакомиться с интересным человеком. Дело было в поезде Гомель – Анапа. В нашем купе кроме меня ехала жительница Гомеля и пожилая пара. Женщине я навскидку дал порядка 65, а мужчине – около 80 ти. Его внешность (а он был невысоким бойким старичком с семитским носом и характерным произношением) и первые же разговоры сразу же показали, что мои соседи – бывшие наши сограждане, живущие теперь в Израиле и едущие к своим родственникам в Крым.
Дорога была долгой, все трое моих соседей оказались людьми разговорчивыми и вскоре я уже очень многое знал об их судьбе, причем услышанное меня настолько заинтересовало, что я невольно заслушался и даже принял участие в разговоре.

[Продолжение]
Звали моего соседа по купе Яков Самойлович Гринберг (фамилия и имя изменены по причинам, которые станут понятны далее). Оценив его возраст в 80 лет я слегка ошибся – на самом деле ему было 92.  Родился он в 1924 г. в Одессе, но ещё в раннем детстве его родители переехали в Крым. С началом Великой Отечественной его семья успела уехать в эвакуацию в Среднюю Азию. По достижении 18 лет, в начале 1943-го Яков Гринберг был призван в  Советскую армию. Воевал в составе 1-го Белорусского фронта на передовой обычным стрелком. Был ранен – получив множественные осколочные ранения в правую ногу. Из-за не вовремя оказанной первой мед.помощи в ноге началось нагноение и в госпитале при первичном осмотре постановили « на ампутацию». Однако Якову повезло – врач-хирург пожалел молодого парня и вместо ампутации решился на сложную операцию по извлечению осколков. Операция прошла успешно и ногу удалось спасти – хотя один немецкий осколок Яков Самойлович носит в ней до сих пор.

После выздоровления Яков попросился обратно в свою часть и его ходатайство было удовлетворено. Он вернулся к своим однополчанам и прошел вместе с ними всю Польшу, закончив войну под Берлином в звании лейтенанта. Награждён боевыми орденами и медалями.

Наш поезд мерно постукивал колёсами, а мы с соседкой всё расспрашивали и расспрашивали наших спутников об их житье-бытье. Среди прочих историй которые мы услышали запомнилась мне одна, которая произошла с Яковом Самойловичем в начале 45-го в районе Познани.

Бойцы их взвода взяли пленного немца – унтер-офицера войск СС. Нужно было оперативно выяснить у него расположение и количественный состав его части, а также наличие у них танков и артиллерии. А во всём взводе иными языками кроме русского владел только младший лейтенант Гринберг. Да и то этим языком был родной для Якова идиш. Впрочем, ввиду того, что идиш и немецкий относятся к одной языковой группе и у них есть множество общих слов этого оказалось достаточно.

Яков Самойлович со смехом рассказывал, что когда в землянку, где сидел пленный эсэсовец, вошёл советский офицер-еврей (с характерной внешностью) и стал на идиш задавать ему вопросы глаза у немца формой и диаметром обрели сходство с 10-пфенинговыми монетами. Всю необходимую информацию немец сообщил и она была оперативно передана кому положено.

В Израиль Яков Самойлович уехал в 90-е, поддавшись на уговоры родственников будучи уже в возрасте 70 лет. Иврит так и не выучил (говорит, что слишком тяжело это в его возрасте), на идиш в Израиле говорят очень мало так что общается он почти исключительно с русскоговорящими. На иврите Яков Самойлович выучил только фразу «Я – русский, и не говорю на иврите» которой пользуется регулярно. Впрочем по его словам эту фразу всегда воспринимают нормально – и стараются найти ему человека знающего русский.

У четы Гринбергов остались родственники и в Одессе и в Крыму. Узнав, что я одессит они очень обрадовались и засыпали меня вопросами. Оба они придерживаются наших взглядов, трагедия 2-го мая их просто потрясла и они долго говорили об этом не в силах успокоиться.

Раньше они всегда ездили вначале к родным в Одессу а потом через Перекоп в Крым, но в прошлом году Яков Самойлович (не отличающийся сдержанностью) обозвал при пересечении границы кого-то из укропов бандеровцем – и от физического насилия и в целом проблем его спасло лишь сочетание пожилого возраста, израильского паспорта и везения. Теперь его супруга, опасаясь повторения этой истории, настаивает, чтобы они ездили в Крым через Керченскую переправу – а с родственниками в Одессе общались только по скайпу.

Её опасения имеют под собой основания – несмотря на свои 92, Яков Самойлович отличается крайней бодростью и за словом в карман не лезет. Характеризуя Коломойского (о котором он сказал что из-за таких как тот, мол, нас, евреев, и не любят многие) он использовал настолько яркие и чисто русские выражения, что его супруга очень смущалась и пыталась его остановить – впрочем без особого успеха.


Когда мы расставались, Яков Самойлович узнал, что я еду на Донбасс и горячо жал мне руку желая мне удачи и говорил, что бандеровцев надо обязательно добить. Я обещал способствовать этому процессу по мере скромных сил.

PS К сожалению наличие родственников на оккупированных территориях Новороссии и вероятность того, что Якову Самойловичу всё же придется туда ездить, не позволяют мне опубликовать фото и настоящие имя и фамилию этого достойного человека. Могу только сказать, что он – достойный сын города-героя Одессы и нашей великой общей Родины. И я ни секунды не сомневаюсь, что будь он помоложе он снова пошёл бы воевать с нацистской заразой – как сделал это в 1944 м.

А пока могу только пожелать ему здоровья и дожить до второй Победы над нацизмом на нашей земле. В том, что она наступит Яков Самойлович не сомневается.

Алексей Чмырь, март 2016
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment